ОДА КАФЕДРЕ ЗООЛОГИИ

Фото Натальи Богомоловой

АКУЛА НА КАФЕДРЕ

— …Поднимай своих верблюдов, — нам пора отправляться в обратный путь… (Хорасанская сказка)

20 марта:          Дорогая Светлана Петровна!

Когда хожу по холмам («клик-клик» — шагомер), хорошо думается про разное. В том числе и про московское. В том числе и про кафедральное. В том числе и про то, как на втором курсе у Вас на занятии доклад делал по хищным птицам. Не понимаю,  как Вы тогда это вынесли. Я бы сейчас, как преподаватель, не стерпел бы такого: девяносто минут вместо пятнадцати! Но меня тогда и правда понесло, это я даже сейчас помню.

Часто скучаю по кафедре. Нет, не так. Не скучаю. Чего мне скучать, если я из родных стен в поле еле вырвался. Не скучаю, а ощущаю тылы; это совсем другое. Все-таки эти самые пресловутые родные стены не заменишь ничем.

А коллектив в этих стенах? Доставшееся нам всем по жизни сочетание таких разных людей:Т.А.А.—К.И.А.—В.Г.Б.—Л.И.Б.—Т.И.Б.—Д.И.Б.—В.Т.Б.—В.М.Г.—М.С.Г.—Ю.П.Г.—В.С.Г.—В.М.Д.—С.А.Е.—А.А.Е.—И.А.Ж.—В.Д.И.—А.А.И.—В.Е.К.—Ю.С.К.—Н.И.К.—М.П.К.—В.М.К.—Н.Т.К.—А.Б.К.—Н.А.К.—А.Л.К.—А.И.К.—И.Ф.К.—С.Д.К.—О.А.Л.—Н.Ф.Л.—Е.А.Л.—К.В.М.—В.Г.М.—А.В.М.—А.А.М.—А.В.М.—С.П.Н.—И.Б.Н.—В.И.О.—В.И.П.—С.Л.П.—Ф.Н.П.—М.Б.П.—Е.Ю.П.—А.Г.Р.—Н.Н.Р.—Е.Л.С.—Л.С.С.—Н.М.Ч.—М.Е.Ч.—С.А.Ф.—Г.И.Ф.—И.Х.Ш.—С.П.Ш.—А.О.Ш.—Н.А.Щ. Перечисление инициалов смотрится как генетический код в нашей общей «кафедральной ДНК»: цепочка букв, но сколько всего за ними! Как и в настоящем генетическом коде, не все здесь друг с другом сочетается, но все необходимо. Со временем что-то на что-то заменяется, что-то исчезает. С факультета уже четверо за бугор отчалили. И не лучшие, и не худшие — разные. Кто-то готовился, клинья подбивал, у кого-то само сложилось. Это не важно. Важно, что их нет. Могли бы быть здесь, когда каждое подставленное плечо общую ношу облегчает, когда каждый рядовой с саперной лопаткой — на вес золота.

Ведь образование у нас, какую эпоху ни возьми, всегда — передний фронт. Где не столько стрелять приходится, сколько окапываться. Но их нет, уехали. Хотя это, может, и не самое главное, уехали и уехали, главное — чтобы мосты не жгли.

Это у какого же французского театра эмблема – пчелиный рой? Не помню. Мол, летите пчелы, кто куда, летите хоть по всему свету, но потом собранную пыльцу несите назад в свой улей… Так же и нам наши люди везде нужны, а уж даже плохонький лазутчик «в тылу врага» или толмач в лагере союзника для армии, поди, не меньше рядового в окопе ценятся. Хотя мы такие тонкости лишь задним числом обдумываем (если обдумываем), уже после того, как любого, перешедшего фронт, без суда, за дезертирство или за предательство, к стенке…

Ну да ничего. Бог даст, всегда будут в родных кафедральных коридорах с выщербленными паркетинами такие же студенты с горящими глазами, с увлеченностью природой и с жаждой путешествий, как и много лет назад. Такие же, как и сейчас, неугомонные аспиранты, в которых накопленное за пять студенческих лет сплавляется с радостным предвкушением «всамделишного» вхождения в профессиональную науку. (Помните, как я перед сдачей аспирантского экзамена бороденку отпустил? Цирк).

Будут преподаватели, которые как вы все не скупятся на время, уделяемое студентам, и не щадят живота, протаптывая ту самую, порой неприметную и теряющуюся в передрягах будней, спасительную тропинку традиций и связи времен. Тропинку, в конечном счете, пробивающуюся через все дебри и колдобины и выводящую всех нас на наш главный жизненный путь, уж как ни сторонись высоких слов.

И будет дух экспедиций и практик, остающихся в памяти пережитыми вместе приключениями, опасностями, счастьем общения, вдохновением открытий, любовью, образами дальних стран и предчувствием будущих свершений.

И будут новые и новые достойные буквы, встающие на свое особое место в славный кафедральный «генетический код»… Только так и может быть.

Ведь не зря же корифеи фундамент закладывали. Сергей Палыч, бывало, как посмотрит из-под косматых бровей, сердце сразу холодеет; какие уж там после этого первичные почки или вторичные рты… А он сидит на своем кресле с подлокотниками, в профессорской феске и со спокойствием парящего над реальностью, игнорируя истеричные административные запреты («Курение в здании факультета категорически запрещено!»), отламывает фильтр от сигаретки, вставляя ее в длинный прокуренный мундштук… 

А как там Михеич? Все так же с утра за столом, немым укором всем нам — простым смертным, живущим в суете? Важное это дело – постоянство.

Вот, например, в зоологической аудитории на боку у чучела акулы всегда мелом написано имя правящего американского президента. Сами знаете: так было в мою бытность первокурсником, так же было и когда я защищал в этой аудитории диссертацию (пришлось перед сбором Ученого совета влезть на стул и стереть надпись мокрой тряпкой, от которой потом выступили белесые разводы), так же и сейчас, когда я сам читаю там лекции. Президенты меняются, многострадальная акула, застыв с зубастой оскаленной улыбкой, бессменно олицетворяет коварный империализм. Надежная акула…

Годы спустя, сердобольные преподаватели, радеющие о сохранности и репутации недавно отреставрированной древней рыбы, даже взгромоздили ее на самый высокий и недоступный шкаф в надежде уберечь, но все понимают, что рано или поздно найдутся шалуны, которые закроют шваброй видеокамеру в кафедральном коридоре, долезут и снова напишут. Не мелом, конечно, которого давно уже нет в кафедральных аудиториях, ну так губной помадой, которая, можете быть уверены, не переведется в родных стенах никогда…

Эх… Правильно все-таки Михеич, Мудрый Дед, пожелал мне на обмыве после защиты проработать на кафедре всю жизнь: дом родной; где не шляешься-мотаешься, а знаешь, что в конце концов вернешься сюда».

Из книги:  “ФАСЦИАТУС” (2001)“Фасциатус” (2001)“Ястребиный орёл” (2021) 

Author: Sergei A. Polozov

www.sergeipolozov.com

%d bloggers like this: